Судьба иконы из семейного архива

Предлагаем нашим читателям статью уфимского краеведа С.Д. Садовникова “Судьба иконы из семейного архива”.

Сергей Дмитриевич обстоятельно рассказывает о своем решении передать семейную реликвию – старинную икону Великомученика Пантелеймона целителя в дар уфимской Спасской церкви.
С семьей Садовниковых у сотрудников музея сложились многолетние дружеские отношения. Так, отец автора статьи Дмитрий Иванович Садовников подарил музею вскоре после его открытия несколько семейных реликвий, имеющих отношение и к Аксаковым, и к истории известных старинных уфимских фамилий Эверсманов, Базилевых, Хасабовых.

Это важное и радостное событие – передача семейной иконы – произойдет в день памяти святого великомученика и целителя Пантелеимона 9 августа. Сергей Дмитриевич Садовников решил поделиться с единомышленниками и рассказать, как его предки и родственники были связаны с историей уфимской Спасской церкви.
Хранитель музея, снс Иванова Г.О.

К передаче иконы XIX века из семейного архива

Садовниковых в дар уфимской Спасской церкви

Во второй половине XIX века в Уфе проживало несколько семей моих предков, заложивших основу перешедшего мне от родителей архива. Это семья Эверсманов: Николай Эдуардович, его супруга Надежда Григорьевна и их дети Надежда и Владимир; семья Базилевых: Алексей Иванович, его супруга Вера Александровна (дочь моего прапрадеда Александра Эдуардовича Эверсмана – брата Николая Эдуардовича) и их дети (их было пять, в их числе Анна Алексеевна, позднее вышедшая замуж за Ивана Ивановича Садовникова), и семья Хасабовых: Эммануил Николаевич, его супруга Надежда Николаевна (дочь Н.Э. Эверсмана) и взятый ими на воспитание Иван Садовников (ставший впоследствии моим дедом).

Эти три семьи, тесно связанные семейными узами, и сформировали сохранившийся до наших дней архив. Безусловно, заглавную роль в формировании архива сыграла семья Базилевых. Архивом я заинтересовался только несколько лет назад – выйдя на пенсию и занявшись изучением своей родословной. А раньше – просто знал, что есть какие-то фотографии и документы, какая-то огромная папка с портретами царей и каких-то женщин, какие-то старинные предметы… Некогда, да и неинтересно было заниматься этим…

И только теперь, имея уже некоторый опыт в генеалогии, разобрав архив и почерпнув из него материал для своих книг и статей, – я осознал его бесценность и уникальность. Но более всего я в очередной раз с глубочайшим почтением восхитился своими предками, сумевшими собрать и, главное, сохранить такой архив – пройдя с ним через бурю революции, ужасы и дикость Гражданской войны, беспощадную идеологическую машину и репрессии довоенной Советской власти, тяжелейшие годы Великой Отечественной войны. Дореволюционный архив дворянских фамилий, после 1917 года – нечто идеологически чуждое, совершенно недопустимое к памяти и даже антигосударственное; хранение его могло привести к самым печальным последствиям. Тем более что этот архив – не десяток фотографий, которые можно где-то надежно спрятать. Но наш обширный архив был сохранен, низкий поклон и почтительная благодарность моим предкам!

Итак, архив. Это порядка сотни фотографий (часть из них у моих братьев и сестер, но они доступны мне), два десятка почтовых открыток (есть даже из Франции), оригиналы документов (начиная со второй трети XIX века), папка с портретами царей и портретами предков. Также сохранились и несколько икон – нательных и одна настенная. Вот о ней и будет рассказ.

Но сначала об отношении моих предков и меня к религии. Речь пойдет лишь о дворянской линии родословной, оставившей архив. Безусловно, все предки по этой линии посещали церкви, обязательно участвовали в традиционных религиозных обрядах (крещение, венчание, отпевание), отмечали основные церковные праздники, в их домах непременно были иконы; более того – они строили на свои деньги в своих имениях церкви, жертвовали деньги на строительство и содержание церквей в городах где жили, и … пожалуй, всё. Религия была лишь частью их жизни, по-другому в то время жить было просто невозможно; религия была непременным атрибутом жизни людей и государства. Однако я уверен, что не было среди моих предков фанатично верующих людей, для которых религия была на первом месте; главным для них была служба Государю и Отечеству и, конечно, семья. Полагаю, их отношение к религии было как минимум – лояльное, как максимум – почтительное. Мои родители, родившиеся и выросшие в Советское время, естественно были уж если не атеистами, то к религии не имели привязанности – нормальные советские люди. Видимо поэтому уже во времена новой России, когда как-то сразу и множественно россияне стали верующими, я не приобщился к религии – не заложено это было предками в моих генах, не передано воспитанием, да и разум мой всегда превалировал над эмоциями. Я с пониманием и уважением отношусь к верующим людям, однако полагаю, что жизнь в современной России не совсем располагает к всеобщей, глубокой и искренней вере. Думаю, людям хочется верить в лучшее, искать у кого-то защиты и помощи – а с этим сейчас трудновато… Вот и приходится верить в Бога и просить у него помощи. Не буду вдаваться в этот вопрос, это очень личное, каждому – своё…

Вернемся к предкам. Повторюсь: конечно, в каждом их доме были иконы и несколько из них сохранились в семейном архиве…

В частности – икона с ликом Св. Пантелеимона. Прочитав, насколько это возможно надписи под иконой, выяснил, что она изготовлена хромо-литографией Р. Фертнера в 1890 году в г. Ченстохов Петроковской губернии (Царство Польское, входившее в то время в Российскую Империю). Город Ченстохов – известный центр православия в Восточной Европе. Под иконой есть и другие надписи, как-то связанные с Москвой и Санкт-Петербургом, но прочесть их не удалось. Любопытно, что собственно лист иконы наклеен на другой лист – типа паспарту с типографскими чернильными надписями, а фоном за иконой, как мне кажется, показано нечто вроде силуэтов готических соборов. Удивительно также, насколько хорошо сохранились краски на иконе, а вот края листа бумаги, на которой она изображена – сильно истлели и осыпаются. Конечно, для решения таких вопросов требуются специалисты, к числу которых я не отношусь…

По нашим семейным приданиям, эту освященную в Санкт-Петербурге икону приобрел Николай Эдуардович Эверсман, и она находилась в его доме. После кончины Николая Эдуардовича в 1901 году икона находилась в доме его дочери Надежды Николаевны, в то время уже Хасабовой. В семье Хасабовых с раннего детства воспитывался мой дед Иван Иванович Садовников (фактически еще и в родственных Надежде Николаевне семьях Николая Эдуардовича и Надежды Григорьевны Эверсманов, Алексея Ивановича и Веры Александровны Базилевых). В начале 1920-х годов дом Хасабовых (бывш. Б. Казанская, 41) был национализирован; к тому времени Эммануил Николаевич Хасабов был уже убит, Надежду Николаевну подселили в дом напротив Спасской церкви, а проживавшие там после свадьбы Иван Иванович и его супруга Анна Алексеевна Садовниковы получили комнату в доме по Б. Казанской (совр. Окт. Революции, 21). Понятно, что жилищные условия Надежды Николаевны Хасабовой и Садовниковых не позволяли хранить дома документы и фотографии родных и предков – «кровопийц и угнетателей трудового народа». Можно с большой долей уверенности предположить, что архив хранился в «нижнем» доме городской усадьбы Базилевых (угол Приютской и Бекетовской, позднее – дом по ул. Кирова, 3), где до 1930-х годов жили они, а затем – Садовниковы, в оставленной им государством половине дома.

СУДЬБА ИКОНЫ ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА, изображение №1

Вернемся к иконе с ликом Св. Пантелеимона. Известно, что он был целителем и покровителем врачей. Видимо поэтому икона с ликом Св. Пантелеимона и появилась у Н.Э. Эверсмана, врача по образованию и роду деятельности (во всяком случае, до зрелых лет). Кроме этого, у Николая Эдуардовича долго и тяжело болела супруга Надежда Григорьевна (сконч. в 1897 г.), в раннем детстве умер внук Николай (1887-1894) – сын Хасабовых, был нездоров сын Владимир. Как тут было не обратиться к Богу… Но это лишь версия; вполне возможно, что эта икона просто была одной из домашних у Николая Эдуардовича, а Хасабовы и Садовниковы особо хранили её в память о нем. Именно этой иконе выпала судьба на долгую жизнь…

Св. Пантелеимон – покровитель врачей, поэтому представляется интересным отметить, что в моей прямой родословной врачи были в четырех последних поколениях. По восходящей линии:

Родители – Дмитрий Иванович (28.05.1924, Уфа – 20.12.1997, Уфа) и Октябрина Александровна (07.11.1924, Уфа – 03.01.1998, Уфа) Садовниковы:

Пройдя Великую Отечественную войну на передовой от Сталинграда до Вены, Дмитрий Иванович в 1946 году поступил в Башкирский медицинский институт, на лечебный факультет по циклу хирургии. Более 30 лет проработал хирургом общего направления и хирургом-онкологом: с 1951 года до 1958 года работал в Демской железнодорожной больнице, с 1958 года до 1962 года – в Ашинской железнодорожной больнице, с 1962 года – в Уфимской железнодорожной больнице № 1, затем до выхода на пенсию – в Уфимской железнодорожной больнице № 2. После выхода на пенсию несколько лет работал заведующим онкологическим кабинетом Уфимской железнодорожной поликлиники.

С осени 1941 года Октябрина Александровна Карташева была мобилизована на эвакуированный в Уфу Рыбинский моторный завод (впоследствии Уфимский моторостроительный завод) и проработала там до начала 1945 года сначала токарем, потом нормировщицей в цехе по изготовлению корпусов артиллерийских снарядов. После Победы закончила выпускной класс школы (вечерней, работая на станции переливания крови), подготовительные курсы и в 1946 году поступила в Башкирский медицинский институт, на лечебный факультет по циклу общей терапии. Вышла замуж за Дмитрия Ивановича Садовникова. С 1951 года до 1958 года работала в Демской железнодорожной больнице, прошла обучение по специальности врач-рентгенолог и с этого времени работала рентгенологом. С 1958 года до 1962 года – работала заведующей рентгенкабинетом, затем начмедом и главврачом в Ашинской железнодорожной больнице, с 1962 года – в Уфимской железнодорожной больнице № 2 врачом-рентгенологом, затем заведующей рентгенологическим отделением. После выхода на пенсию некоторое время работала в отделе статучета этой же больницы.

Дед Иван Иванович Садовников (15.10.1890, Уфа–20.05.1970, Уфа):

В 1912 году поступил в Императорский Московский университет на юридический факультет, но после первого курса перевелся на медицинский факультет, который оставил на 4-м курсе в 1917 году, по известным причинам, и возвратился в г. Уфу. Женился на Анне Алексеевне Базилевой.

В 1918 году Иван Иванович поступил на службу ординатором в Уфимскую барачную больницу, в этом же году переведен заведующим сыпнотифозным отделением больницы в г.Благовещенске Уфимского кантона. В июне 1919 года был мобилизован в Белую (колчаковскую) армию – старшим врачом 3-го отделения Руководителя работ (инженерные войска) Западной Армии (станция Улу-Теляк). Далее – врачебная служба в Красной Армии: в декабре 1919 года назначен ординатором временного сводного госпиталя при уфимском Ревкоме, в 1920 году – младший ординатор 12-го Красноярского Советского госпиталя, старший врач 23-го полка Западной Армии Республики, главврач Лазарета № 44 бригады № 15 Инзенской дивизии. С 1922 года по 1928 год Иван Иванович на гражданской службе: ординатор Уфимского постоянного госпиталя, ординатор Уфимской барачной больницы, заведующий Волковским медучастком Уфимского кантона, заведующий Красногорским медучастком Уфимского кантона.

В сентябре 1928 года для завершения высшего образования Иван Иванович поступил в Астраханский медицинский институт, который закончил в 1930 году с присвоением квалификации врача. В мае 1930 года начал службу городским санитарным врачом в Уфимском Горздраве и прослужил там до 1937 года.

В 1937 году Иван Иванович назначен ассистентом кафедры гистологии Башкирского медицинского института. В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов Иван Иванович, освобожденный от несения воинской обязанности и снятый с воинского учета, продолжает работать в Башмединституте. В июне 1946 года награжден медалью «За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны». В январе 1946 года защитил кандидатскую диссертацию, в 1948 году назначен доцентом и заведующим кафедрой гистологии. В 1951 году получает пенсионное удостоверение по возрасту, но продолжает работать на кафедре, и только в 1956 году Иван Иванович уходит из Башмединститута.

СУДЬБА ИКОНЫ ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА, изображение №2

Родной брат моего прадеда Александра Эдуардовича Эверсмана – Николай Эдуардович Эверсман (30.08.1823, Оренбург – 11.09.1901, Уфа):

В 1839 году (в шестнадцать лет) Николай Эдуардович поступил на врачебный факультет Императорского Казанского университета, где профессором служил его отец Эдуард Фридрих фон Эверсман, и закончил его в 1844 году, получив степень лекаря. Продолжил образование по юриспруденции и медицине в Германии, в Гейдельбергском университете (этот старейший университет был основан в 1386 году, почти на 400 лет раньше первого российского университета в Москве). Одновременно Николай Эдуардович прослушал дополнительно курсы лекций по естественным наукам в других европейских университетах – Берлинском, Галльском, Венском, Пражском и Парижском. В 1847 году Николай Эдуардович получил степень доктора медицины в Императорском Московском университете. Служил врачом в Москве и Оренбурге, главным врачом на курорте Сергиевские Минеральные воды под Самарой, с 1860 года занимался частной врачебной практикой в Уфе.

Прапрадед Эдуард Фридрих фон Эверсман (23.01.1794, Верингхаузен, Пруссия – 14.04.1860, Казань):

В 1814 году Эдуард Фридрих фон Эверсман окончил Галльский университет по курсу философии, а также прослушал курсы в Геттингенском и Берлинском университетах. Весь университетский курс Эдуард Фридрих фон Эверсман закончил за 2 года, благодаря исключительным способностям и прекрасному домашнему образованию, которым руководил отец. В 1814 году выехал в Златоуст, где директором Златоустовской оружейной фабрики служил его отец – потомственный прусский барон Фридрих Август Александр фон Эверсман. Пробыв незначительное время в Златоусте, Эдуард Фридрих фон Эверсман поступает в Дерптский (совр. г. Тарту) университет, в 1816 году заканчивает его и получает степень доктора медицины. После этого он возвращается к отцу в Златоуст, где работает врачом, а затем главным медицинским чиновником на оружейной фабрике до 1820 года, и переезжает в Оренбург. Позднее стал профессором Императорского Казанского университета.

Подробнее о показанных личностях, их жизни и событиях в ней, связанных со Спасской церковью, можно прочитать в моих книгах:

«Хроника рода Эверсманов (XVII – XX в.в.)», 2016 г. (в соавторстве с оренбургским историком к.и.н. Бахаревой О.Я.)

«По страницам «Воспоминаний» деда», 2018 г.

«Базилевы. Альбом-хроника дворянского рода в фотографиях и документах семейного архива», 2018 г.

«Инночка и ее уфимские предки – Штехеры и Эверсманы», 2019 г.

О мотивациях решения по передаче иконы из семейного архива в Спасскую церковь.

СУДЬБА ИКОНЫ ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА, изображение №3

Сначала о церкви. Почему именно в Спасскую церковь? Конечно, по родственным связям и событийности мне значительно ближе Александро-Невская церковь, тем более что она была прямо рядом с городской усадьбой моих предков – Базилевых, в одном из домов которой я прожил с рождения до юношеских лет. Однако церкви этой уже давно нет… Сергиевская, Покровская – прекрасные старинные церкви, но с моими предками не связаны. Другие уфимские церкви вовсе не вызывают у меня генеалогической ностальгии. Поэтому – Спасская церковь, с которой связаны события в жизни моих предков. Для моей памяти основное из этих событий – венчание в ней в 1916 году Ивана Ивановича Садовникова и Анны Алексеевны Базилевой, в семье которых я вырос и бесконечно благодарен им за заложенные во мне основы образования, культуры и общечеловеческих ценностей.

Особое отношение к Спасской церкви вызывает не только она сама, но и улица на которой она находится…

СУДЬБА ИКОНЫ ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА, изображение №4

Спасская церковь расположена на ул. Октябрьской Революции (бывшая Большая Казанская), где многие, сохранившиеся до наших дней дома, «помнят» моих предков. Приведу отрывок об этих домах из книги «Инночка»: «…улица Большая Казанская в уфимской части моей родословной упоминается настолько часто, что обойти ее хотя бы кратким вниманием я не могу. Конечно, история домов по этой улице широко известна, неоднократно описана уфимскими историками и краеведами. Большинство домов по современной улице Октябрьской революции уже имеет свое персонифицированное название. Повторяться я не собираюсь, а лишь кратко покажу «принадлежность» некоторых домов к личностям из своей родословной. Начнем сверху, от улицы Центральной (совр. Ленина); персонифицированные названия домов даны по книге П.Егорова и А. Чечухи «Путеводитель по исторической части Уфы», корректировки по нумерации домов в «Путеводителе…» представлены Т.В. Тарасовой:

– в доме В.Е.Поносова с 1901 по 1905 год размещалось уфимское Реальное училище, где учился мой дед Иван Иванович Садовников. В этом же здании располагалась аптека, владельцами которой были Штехеры. Во второй половине ХХ века в этом здании находилась школа № 11, директором которой был Петр Александрович Железнов – муж Екатерины Алексеевны (в дев. Базилевой), родной сестры моей бабушки Анны Алексеевны. За этим зданием, в глубине квартала, располагался дом семьи Штехеров;

– на месте главного корпуса БГПУ, на углу Октябрьской революции и Советской (бывш. Б. Казанской и Губернаторской), находился один из пяти группы домов купцов Деевых (позднее – Губернаторская, 26), в котором жил Василий Александрович Эверсман с супругой Марией Генриховной (в дев. Штехер) и детьми;

– в верхнем доме особняка Ф.Е.Чижова располагалось Землемерное училище, в котором учился и которое закончил мой прадед Иван Романович Садовников;

– дом купца В.А. Петунина. Одним из управляющих у него был мой прадед Василий Павлович Карташев;

– здание полицейского управления (ныне – пожарная часть). Одним из подрядчиков строительства здания был Николай Эдуардович Эверсман;

– в доме № 21 по Октябрьской Революции (бывшем доме Ольшевской, ныне – Октябрьская Революция, 23 и 23/1) в 1921 году получили комнату врач Садовников Иван Иванович и жена его Анна Алексеевна;

– дома № 27 и 29 по Октябрьской революции (ныне номера 29, 29/1, 31, 31/1 по Октябрьской Революции). В них располагались Комитет попечительства о бедных и «бесплатные квартиры», в одной из которых жил в раннем детстве мой дед Иван Иванович Садовников с мамой, братьями и сестрами после смерти отца;

– Спасская церковь. В ней проходили многие церковные обряды с участием моих уфимских родственников;

– дом № 41 по Б. Казанской (ныне – № 45 по Октябрьской Революции). Этот дом в 1902 году купил Эммануил Николаевич Хасабов, в семье которого воспитывался и жил в этом доме мой дед Иван Иванович Садовников, а позднее – с женой Анной Алексеевной (в дев. Базилевой), моей бабушкой;

– дом Демидова, где останавливался А.В. Суворов во время пребывания в Уфе. В его свите был мой предок – генерал Павел Дмитриевич Мансуров.

И в заключении – о мотивациях решения передать икону в дар Спасской церкви:

Соавтор одной из моих книг – Ольга Яковлевна Бахарева – не только историк-германист, но и чудесный человек, да еще и поэт. В ее стихах я как-то прочел строки: «Мой день склоняется к закату, и я хочу оставить в жизни след…». Эта фраза стала для меня – человека далеко не молодого – одним из мотивов моего решения передать икону в дар уфимской Спасской церкви.

Упомянув оренбурженку О.Я. Бахареву, не могу не сказать об уфимке Вере Николаевне Макаровой, добрыми отношениями с которой я очень дорожу. Вера Николаевна – не только один из ведущих историков Уфы, она обладает бесценным и крайне редко встречающимся сейчас качеством – интеллигентностью. Вера Николаевна – человек верующий, «болеющий» церковью, её искреннее отношение к духовности и религии вызывает во мне почтительно-восторженные чувства. Эти чувства также мотивировали меня в решении о передаче иконы. Ко мне пришло осознание, что 130-летняя икона должна быть в церкви, перед глазами и душами верующих; тем более после того как я узнал, что в Спасской церкви нет ни одной старинной иконы.

И последнее: мое решение о передаче иконы в дар Спасской церкви – не личные амбиции, не желание «вписать свое имя в историю и дело восстановления Спасской церкви», а лишь потребность оставить людям память о моих почтенных предках. Пусть часть этой памяти – старинная икона – будет в Спасской церкви, с которой многочисленными событиями были связаны их имена…

Садовников С.Д., уфимский краевед

СУДЬБА ИКОНЫ ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА, изображение №5
Поделиться: