официальный сайт

Усадьба Мураново в судьбе Энгельгардтов, Боратынских, Тютчевых и Аксаковых (из цикла «Сочеталися родством»)

Музей-усадьба Мураново имени Ф.И.Тютчева, находящийся в 50 км от Москвы на одной линии со святыми для каждого русского человека местами – Сергиевым Посадом и Абрамцево, «дом поэтов», как еще его называют, хранит память о многих замечательных деятелях истории и литературы Х1Х века.

Первые письменные упоминания о сельце Мураново относятся к середине 18 века. Сменившие нескольких хозяев, подмосковное Мураново и дер. Григорово в 1816 году были приобретены женой генерал-майора Екатериной Петровной Энгельгардт (в девичестве Татищева). С этого времени усадьба превращается в одно из известных литературных мест Х1Х века.

В книге «Детские годы» С.Т.Аксаков отмечает наиболее близких уфимских друзей своих родителей: «Из военных всех чаще бывали у нас генерал Мансуров с женой и двумя дочерями, граф Ланжерон и полковник Л.Н.Энгельгардт(1766-1836)… Из военных гостей я больше всех любил сначала Льва Никол. Эн-та: по своему росту и дородству он казался богатырем между другими и к тому же был хорош собою. Он очень любил меня, и я часто сиживал у него на коленях, с любопытством слушая его громозвучные военные рассказы и с благоговением посматривая на два креста, висевшие у него на груди, особенно на золотой крестик… с надписью «Очаков взят 1788 года 6 декабря». Я сказал, что любил его сначала; это потому, что впоследствии я его боялся, - он напугал меня, сказав однажды: «Хочешь, Сережа, на военную службу?» - Я отвечал: «Не хочу». – «Как тебе не стыдно, - продолжал он, - ты дворянин и непременно должен служить шпагой, а не с пером. Хочешь в гренадеры? Я привезу тебе шапку и тесак». Я испугался и убежал от него. Энгельгардт вздумал продолжать шутку и на другой день, видя, что я не подхожу к нему, сказал мне: «А, трусишка! Ты боишься военной службы, так вот я тебя насильно возьму…» С этих пор я уже не подходил к полковнику без особенного приказания матери, и то со слезами».

Лев Николаевич Энгельгардт в конце 18 века был командиром Уфимского полка. Двоюродный племянник князя Г.А.Потемкина, он в 1783-84 годах состоял адьютантом при этом всесильном тогда фаворите Екатерины П. Во время русско-турецкой войны 1787-90 гг. Э. служил под начальством фельдмаршала П.А.Румянцева-Задунайского, а в 1794 г. –А.В.Суворова. В своих «Записках» Энгельгард дает полководцу правдивую и точную характеристику: «Он был тонкий политик и, под видом добродушия, был придворный человек; пред всеми показывал себя странным оригиналом, чтобы не иметь завистников. Когда с кем надобно было объясниться наедине, то сказывали, что он говорил с убедительным красноречием; суждения его были основательны, а предприятия чрезвычайно дальновидны… Но как скоро был втроем, то и принимал на себя блажь. Совершенно знал языки: французский, немецкий, латинский, греческий и турецкий. В угождение ему надобно было к его странностям привыкнуть, не говорить: «не могу знать», «не могу доложить». О всех таковых он говаривал: «Боже упаси от немогузнаек; от них беда; надобно все знать». Например спросит кого: «Что султан делает?» - надобно соврать что хочешь, только не говорить: «не знаю». Суворов окружал себя людьми простыми, которые бы менее всех могли отгадать его; однако ж от них зависела участь служащих под начальством графа Суворова. Чтобы получить какое награждение за настоящую службу, надобно было с низостию искать тех покровительства… По прибытии моем в Варшаву я должен был явиться к нему с рапортом. Чтобы сделать ему угодной, понаслышке изготовился я отвечать на все странные его требования, но вместо того обратил на себя его негодование, за что, не знаю, и получил за столом чувствительный афронт. Подал тому повод следующий случай: сержант гвардии перед обедом разносил водку по старшинству чинов; ежели кто был в одних чинах, то сержант спрашивал, с какого года и месяца состоят в оных; почему и меня спросил, как человека нового и впервые бывшего у графа. Я сказал, что уже 6 лет, 3 месяца

и 12 дней в сем чине, и усмехнулся. Казалось, что граф того не мог приметить, но другой причины к неудовольствию не было. Сели за стол; мне пришлось сесть наискось против графа. Вдруг он вскочил и закричал: «Воняет!» - и ушел в другую комнату. Адьютанты его начали открывать окошки и сказали ему, что дурной запах прошел. «Нет, - закричал он, - за столом вонючка!». Они стали обходить и обнюхивать всех сидящих. Один ко мне подошел, сказал: «Верно у вас сапоги не чисты, извольте выйти, граф не войдет, пока вы не встанете и не прикажете себе сапоги вычистить; тогда опять можете сесть за стол». Представьте мое смущение; однако ж делать было нечего. Я встал и сказал тому адьютанту: «Доложите графу: я вижу физиономия моя ему не понравилась…, я более к нему не явлюсь» - и вышел… Подобные оскорбления не с одним со мною случались, но и с некоторыми генералами».

/1795 г./ В 1795 году Энгельгрдт берет отпуск: «Прибыв к отцу моему, узнал, что зять мой С.К.Вязмитинов сделан был генерал-губернатором Уфимской и Симбирской губерний и командиром оренбургского корпуса. Он уговорил меня перейти под его начальство, чтобы быть вместе с моею сестрой. Почему в 1795 году дан был мне третий Оренбургский полевой батальон, и так я переместился в столь отдаленный край».

У Льва Николаевича было две сестры. Одна вышла замуж за С.К.Вязмитинова, другая - за М.А.Наврозова. Оба зятя служили в Уфе. По этой причине в 1795 г. Э.и оказался в Уфе. В 1798 г. Э. со своим уфим. батальоном участвовал на параде в Казани в присутствии Павла1. «Были маневры; государь разгневался на Рыльский полк за худую стрельбу, а Уфимским был доволен, особливо моим батальоном… После того подозвал меня к себе, приказал стать на колено, вынул из ножен шпагу, дал мне три удара по плечам и пожаловал шпагу с аннинским крестом».

В /1799г./ Э. отпрашивается в отпуск и женится. В этом же году он «пожалован генерал-майором и шефом Уфимского полка…За шаржирование(от фр. «заряжать») на Арском поле и удачные батальонные выстрелы получил два ордена. Награду эту Э. принял с горечью, вспоминая сражения с турками и поляками, не отмеченные никакими знаками отличия Это стало одной из причин, побудившей Э. в этом же году подать в отставку («с мундиром, что при государе императоре Павле считалось большой милостью»).

Проживая в Москве, летние месяцы с 1816 г. семья Э-ов проводила в приобретенном имении Мураново под Москвой. Изображений имения той поры не сохранилось. Согласно семейным воспоминаниям, усадебный дом был очень простым, одноэтажным, деревянным. Рядом стояла домовая церковь во имя Казанской Богоматери. Неподалеку находилась персиковая оранжерея. К тому же времени относилась система прудов, соединявшая большой пруд (где рыбачил позже С.Т.Аксаков) с парком. Перед домом стояли две пушки очаковских времен, которые Э. завещал родственнику своей жены Денису Васил. Давыдову (женат на ее племяннице Софье Никол.Чирковой), неоднократно посещавшему Мураново (в Литературной гостиной среди многих других находится его портрет маслом). Именно Денис Давыдов познакомил семью Эн-дтов с поэтом Е.А.Баратынским, близко дружившим с Пушкиным и, согласно мурановскому преданию, однажды побывавшему здесь.

Старшая дочь Энгельгардта Анастасия Львовна в 1826 г. вышла замуж за поэта Евгения Абрамовича Боратынского (1800-1844), которому имение Мураново перешло после смерти Энгельгардта в 1836 году. Мечтая об уединении, Боратынский планировал поселиться в Муранове и жить в деревне круглый год. К концу 1830-х годов у поэта уже три сына и четыре дочери. Старый дом, тесный и неудобный, мало подходил для этого. В 1841 г. Боратынский приступил к постройке нового дома, где его семья поселилась уже осенью 1842 г. В окна южного фасада через цветник открывался вид на широкий луг, пологий спуск к пруду и холмистые дали. Со времен Баратынского дом не подвергался значительным переделкам. Позже было добавлено застекленное крыльцо и комнаты с балконом по северному фасаду.

Особое значение для Муранова имели дружеские, а затем родственные связи семьи Путят с поэтом Ф.И.Тютчевым. В 1820-22гг. на одном из литературных вечеров в доме С.Е.Раича (филолог, поэт-переводчик, учитель Ф.И.Тютчева) состоялось знакомство последнего с Н.В.Путятой, прервавшееся затем на долгие годы. После приезда из-за границы Тютчев постоянно жил в Петербурге. Материальная необеспеченность вынуждала поэта до самой старости служить чиновником. Последние 15 лет он занимал должность председателя Комитета иностранной цензуры. В Москве жили его мать, брат, сестра и младшая дочь. С Москвой связывали Тютчева и многие дружеские отношения. После возвращения на родину он возобновил давнее знакомство с Н.В.Путятой, многолетняя дружба скрепилась и родственными узами.

После скоропостижной смерти Боратынского в 1844 г. имение переходит к Софье Львовне Путяте, младшей дочери Энгельгардта. Софья Львовна вышла замуж за одного из лучших друзей Баратынского Николая Васильевича Путята (1802-1877), историка, писателя, возглавлявшего с 1866 по 1872 гг. «Общество любителей российской словесности» при Московском ун-те, дружившего с Пушкиным, декабристами и многими известными писателями. Семейство Путяты селится в Муранове в конце 1840-х гг. Именно Николай Васильевич нашел в 1858 г. в сундуке, хранящемся в амбаре имения, знаменитые Записки Энгелгардта, которые считались утерянными, и вскоре их опубликовал.

Среди первых литературных гостей Н.В.Путяты в Муранове был Ник.Вас.Гоголь, с которым он был давно знаком. Через Гоголя, дважды гостившего в Абрамцеве в августе 1849 г., произошло знакомство С.Т.Аксакова с Н.В.Путятой. Бывали в Муранове известный библиофил и библиограф С.Д.Полторацкий, автор эпиграмм и шуточных стихотворений С.А.Соболевский, а также видный писатель и музыкальный деятель, чрезвычайно разносторонне образованный человек того времени В.Ф.Одоевский.

Дочь Н.В.Путяты (внучка Энгельгардта) Ольга Николаевна в 1876 году вышла замуж за Ивана Федор. Тютчева (1846-1909), сына поэта и брата А.Ф.Тютчевой, жены Ивана Сергеевича Аксакова. Так сочеталися родством Энгельгардты-Боратынские – Тютчевы – Аксаковы. Иван Федорович Тютчев получил в приданое за женой село Мураново.

От первого брака поэта с Элеонорой Федоровной Петерсон (Ботмер)(1829-1838) у Тютчева были три дочери: Анна Федоровна (Аксакова), Дарья Федоровна, фрейлина, девица, Екатерина Федоровна, фрейлина, детская писательница, девица (за ней в 1853-59 гг. ухаживал Л.Н.Толстой), владелица с. Варварино.

От второго брака с баронессой Эрнестиной Федоровной фон Дернберг (Пфеффль) (1810-1894) – дочь Мария Федоровна (в замуж.Бирилева), сыновья Дмитрий Федорович и Иван Федорович (1840-1920).

От союза с Е.А.Денисьевой, последней любви поэта, трое детей – Николай(1864-65), Елена(1850-65), Федор Федорович(186—1916), участник рус.-япон.войны, 1 Мир.войны, военный писатель(5 романов), умер от ран.

Иван Федорович Тютчев – сын поэта, действит.стат.советник, член Гос.совета, кавалер многих высших росс.орденов, юрист, имел 4 детей – Софья, Екатерина; сыновья Федор и Николай, также имели юридич.образование.

- Софья Ивановна – фрейлина высочайшего двора, воспитательница дочерей

Николая П.

-Екатерина Ивановна – фрейлина в молодости.

-Федор Иванович – почетный мир.судья Москвы.

-Николай Иванович – чиновник особых поручений, церемониймейстр высоч.двора, надвор.слветник.

Формирование музейной коллекции

После смерти Ф.И.Тютчева в 1873 г. в Царском Селе (похоронен на Новодевичьем кладбище СПб) стараниями вдовы Эрнестины и сына Тютчева все наследие поэта было сосредоточено в Муранове. Оно включает обстановку петербургского кабинета и спальни из Царского Села; некоторые вещи и фамильные портреты из покинутой родовой усадьбы Тютчевых Овстуг.

В 1866 г. в усадьбу была перевезена обстановка московского кабинета зятя Тютчева И.С.Аксакова.

В 1903 году в Мураново были привезены многие вещи из имения дочери Тютчева Дарьи Федоровны Варварино, проданного после ее смерти.

С первых же лет существования (открыт в авг.1920 года по просьбе семьи Тютчевых, понимавшей уникальное значение их родного Муранова как памятника культуры.) мурановского музея его пожизненным хранителем и директором был Николай Иванович Тютчев (1876-1949), родной внук поэта. Среди искусствоведов и коллекционеров он уже давно получил широкую известность как большой знаток русского быта. Всю жизнь он собирал фарфор, живопись, предметы быта, не особенно утруждая себя службой. Большую часть своей огромной уникальной коллекции он бескорыстно передал в экспозицию музея. Искусство и коллекционирование были главным его делом, а в советские годы стали его специальностью. Н.И.Тютчев на основе большого материала, накопленного поколениями нескольких семей, в той или иной мере связанных с Мураново, разработал основную экспозицию музея, связанную с владельцами и гостями Муранова.

Каждая комната музея отразила тот или иной период жизни каждого из поэтов, а также их окружения, родственников, близких друзей:

Большая гостиная стала прообразом красной гостиной петербургской квартиры Тютчевых.

Зеленая гостиная вобрала часть московского литер. салона Сушковых (сестры поэта Дарьи Ивановны).

В кабинет Боратынского перебрался частично рабочий кабинет Ф.И.Тютчева.

В литературной комнате – мебель из Варварина (имения Дарьи Тютчевой).

Тютчевская спальня

Кабинет Ивана Аксакова.

Спальная комната Ольги Николаевны Тютчевой (Путяты), внучки Энгельгардта.

Николай Иванович до конца своих дней проживал в усадьбе. Как и его отец, похоронен в пределе домашней церкви на территории музея.

С 1949 по 1980 годы пост директора занимал правнук Тютчева, док.филол.наук К.В.Пигарев.

Литература

1.Энгельгардт Л.Н. Записки (серия «Россия в мемуарах»).- М.:Новое литературное обозрение, 1997.- 226 с. / СС.157-15,137-138/.

 

 

 

Яндекс.Метрика